Северная Атлантика, южнее Пласентиа Бэй, полуостров Ньюфаундленд.

"Проныра" — массивная круизная яхта-траулер восьмидесяти футов в длину, неторопливо и как-то увесисто резала высоким форштевнем серо-зеленую океанскую воду, двигаясь параллельно канадскому берегу, и находясь сейчас примерно на траверзе Ньюфаундленда, его самой восточной оконечности. Сейчас за штурвалом судна стоял я сам, а наш самый опытный мореплаватель — молоденькая голландская художница Хендрике, отзывающаяся преимущественно на имя Дрика, спала в каюте после восьмичасовой вахты. Подвахтенным у меня был ветеран вьетнамской войны и бывший водитель грузовика Сэм, куда как бодрый и решительный старикан, присоединившийся к нам в Техасе. Сейчас он засел в машинном отделении судна, разбираясь в руководстве по эксплуатации судового дизеля. Ну и правильно, он тут один и случись поломка — нам хана, если честно. Спасать нас никто не бросится, потому что никого не осталось. Умер весь мир, вообще-то. А дизель "Проныры", со слов все того же Сэма, от дизеля грузовика отличался мало, так что должен совладать.

Пустота, кругом пустота. Но эта пустота спокойная, это не та мертвая страна, которую мы оставили позади, это просто океан, который мы неторопливо пересекаем со скоростью семь узлов. Семь узлов — семь морских миль в час, не быстро, это не на машине и не на самолете. Прикидочно получается, что нам в океане недели три болтаться. Даже и не знаю, хорошо это или плохо. Если погода будет такая как сейчас, когда ветер гонит мелкую волну, а небо ясное до самого горизонта, то и хорошо, пожалуй. Отдых. Хороший такой отдых, сдобренный рыбалкой. Ни зомби вокруг, ни зомбированных мутантов, ни бандитов — вообще никого. Мелькнула было смешная мысль о пиратах, да кто теперь пиратствовать будет, если все судоходство замерло?