Но все же наша сверхосторожная тактика принесла свои плоды, после того, как мы все же втолкнули себя в горловину пролива. Сразу же после Гибралтарской скалы с ее английской базой, с которой нас запросили по радио и который мы просто не стали отвечать, утонувшей в ночи где-то на левом траверзе, волна пошла на убыль. Нет, штиль не настал, было по-прежнему ветренно, но волны стали куда менее крутыми и высокими. Даже по сравнению с теми, через которые мы карабкались в океане, не говоря уже о заливе, где нас трепало как цветок в проруби.

— Ты чувствуешь? — с затаенной радостью спросила Дрика, оглядываясь, хоть за стеклами рубки ничего не было видно. — Легче, да? Ты чувствуешь?

— Ее бы не чувствовать, — засмеялся я. — Кажется... боюсь сглазить, но кажется мы живем. И кажется мы дошли. Пусть в Испании, но мы все же в Европе, ты это понимаешь? Я буду двигаться к берегу, здесь вот сколько портов..., — я потыкал пальцем в экран, — ... как раз к рассвету доберемся примерно в этот район. И к волне бортом поворачиваться не надо, разве что так... чуть-чуть.

Направление ветра и волн тоже сменилось на куда более выгодное для нас. Пусть "Проныру" еще качало, пусть из под форштевня летели брызги, пусть вся наша информация об окружающем мире поступала с экрана радара и навигатора, потому что видно не было ничего, ни луны, ни звезд, но мы были совсем близко от берега.

24 мая, четверг, утро

Спортивный порт в Пуэрто-Банус.

Сначала мы увидели очертания гор, поднимавшихся словно бы из воды, прямо из волн. Смесь зелени и серых скал, под серым дождливым небом. Тучи нависали прямо на их вершины, запутавшись в них как шерсть в репейниках. Постепенно они росли, затем показались очертания светлых домов на их склонах и берегу моря, а затем мы увидели маяк. Небольшой такой, аккуратный, белый в красную полоску маяк — вход в гавань. В гавань, за высоким бетонном молом которой виднелись очертания надстроек и мачт больших яхт.