Беспокойство, охватившее меня прошлой ночью, не исчезло с заходом луны. Оно сохранялось. Эдакая лихорадка в крови, некий подкожный зуд, там, где невозможно прочесать.

Франсин Кури провела в "Д"Агостино" примерно полчаса, заполняя тележку За продукты она заплатила наличными. Мальчик-носильщик сложил три пакета с покупками в тележку и покатил за ней следом из магазина вниз по улице к ее машине.

Синий фургон по-прежнему стоял возле гидранта. Задние двери фургона были открыты, и двое мужчин, вылезших из него, стояли рядом на тротуаре, вроде бы рассматривая приборную панель, которую один из них держал в руках.Когда Франсин прошла мимо них в сопровождении мальчика, они проводили ее взглядом. К тому моменту, когда она открыла багажник тойоты, мужчины уже находились внутри фургона, и дверцы грузовичка были закрыты.

Мальчик сложил пакеты в багажник. Франсин дала ему два доллара, что вдвое превышало обычные чаевые, не говоря уже о том удивительно высоком проценте покупателей, которые не давали ему и вовсе ничего.Кенан приучил ее не скупиться на чаевые, не чрезмерные, но достаточно щедрые.

- Мы всегда можем позволить себе быть щедрыми, - поучал он ее.

Мальчик покатил тележку обратно в магазин. Франсин села за руль, завела мотор и двинулась дальше по Четвертой Авеню.

Синий фургон ехал следом , держась на пол квартала сзади.

Не знаю, каким именно маршрутом Франсин доехала от "Д"Агостино" до магазина импортных продуктов на Атлантик Авеню.Она могла ехать все время по Четвертой Авеню, а могла и по скоростному шоссе Гованус в Южном Бруклине.Узнать этого невозможно, да это и не имеет значения.