«Вот и проверим, насколько основательны его намерения», — подумал Тюнагон, а вслух сказал:

— Вы давно не появлялись во Дворце, и Государыня будет недовольна, если вы уедете. Проходя через Столовый зал, я слышал, как дамы говорили, будто и я навлек на себя немилость Государыни. А все из-за того, что согласился сослужить вам эту нелегкую службу. Кажется, я даже покраснел.

— Государыня бывает весьма сурова, — ответил принц. — Впрочем, я уверен, что кто-то просто оговорил меня. Но скажите, почему меня все осуждают? Неужели я действительно так виноват? Будь я свободнее в своих действиях!..

Вид у него был весьма удрученный, и Тюнагону стало его жаль.

— Полагаю, что вам в любом случае не избежать неприятностей, — заметил он. — Ничего не поделаешь, попытаюсь и на этот раз заслонить нас собой… Как насчет того, чтобы проехать по горе Кохата верхом? (420). Боюсь только, что это не спасет вас от людского суда.

Между тем все больше темнело, и принц не находил себе места от тоски и тревоги. Наконец он выехал.

— Пожалуй, будет лучше, если я останусь, — сказал Тюнагон, — и послежу, чтобы здесь все было в порядке.

Он прошел в покои Государыни.

— Принц, кажется, опять уехал, — сказала она. — Он совершенно не желает считаться с приличиями. Что о нем будут говорить? Слух о его поведении может дойти до самого Государя, и тот станет пенять мне за то, что я недостаточно строга с сыном. Как все это неприятно!

Государыня молода и прекрасна, трудно поверить, что у нее взрослые дети. «Должно быть, Первая принцесса похожа не нее, — подумал Тюнагон. — Как хотелось бы мне хоть раз услышать ее голос!.. Увы, она так близка и так недоступна. Очевидно, именно в таких случаях молодые повесы теряют головы от страсти. Я не похож на других, но и я не сумею устоять перед искушением, если сердце мое будет затронуто».