А потом случилось чудо. Отморозок бросил пить. В это не верил никто! Как? Отмороженный Саня, которого в последнее время всё больше кликали «Конченым», вдруг да охладел к водке? А это оказалось истинной правдой. И причиной невиданного перерождения была…

Её звали Настей. Не казалась она нам красавицей, но было в этой застенчивой, неторопливой девчонке нечто, что сразу выделил Санька. Нашёл — и больше не смог расстаться со своей суженой. И вот диво: случилась у них любовь взаимная, редкая по своей тихой красе. А Настёна расцвела — и превратилась из невзрачной полноватой девочки в пригожую девушку, с цветущими тёплыми глазами…

Тотчас всякие грубые деревенские шуточки в её сторону прекратились, как по волшебству. Весь посёлок знал: это Санькина дивчина. А Санька… А Санька Отморозок за Настю любому бошку оторвёт. И не только бошку…

Санька «летал». Увидев его как-то после очередной ходки, я не мог поверить глазам: Отморозок аж светился от счастья.

— Привет, бродяга! Смотри, отощал… Не кормит Зона, да? А? Как Олька? Не-а, ищи Крамара или Сытого. Я «завязал». Да там вроде твои собрались… Ну, давай…

Я стоял, пытаясь понять, что случилось с бывшим конченым раздолбаем. Пояснил это Гуга за бокальчиком тёмного «Мельника»:

— Так втюрился он по уши… В нашу, местную. Ну, дай Бог… Хороший же парняга… Правда, мне теперь доход поубавился, да хрен с ним… Переживу.

И вот я опять вижу иного Саньку. И опять у него другое прозвище. И прозвище это мне совсем не нравится. Нехорошее это имя для живого человека — Мёртвый…

— Гуга, не тяни… Что с ним?

— Значит, и ты ни хрена не знаешь? Ну, слушай.

И Гуга начал свой рассказ.

Прибыли как-то в Хвою ребятки мутные. Здесь таких, впрочем, было навалом — но эти были особенными. Местные сразу их оценили и, оценивши, держались подальше.