Весь извёлся Гуга, каждую минуту ожидая кипиша. Однако, по всему видать, сговорились Шван с Саней. Уходя, Санёк весело попрощался с Гугой. Да и Шван стал приветливей. Заплатил хорошо за пивко да закусочку, «на чай» оставил… И всё пытал Гугу: что за человек такой — Санька — Отморозок… Гуга рассказывал, что знал. Он тоже был доволен. Ребятки засобирались, засуетились. Видать по всему, совсем скоро уж освободят они «Ротонду» и двинут за периметр. А там, глядишь, и сгинут вовсе… Зона — она ведь не различает, кто ты: серьёзный человек либо так, мелочь. Она любого скрутить может. Любого! Завтра пойдут, или, может, послезавтра — Гуга не знал. Но по всем приметам выходило — скоро совсем. Только бы тихо всё вышло…

А тихо не получилось. Получился полный «швах». Наутро узнал Гуга: поцапались Блондин с Саней. Серьёзно поцапались… Сам он того не видел, но рассказывали про дело это так.

Блондин, чувствуя, видать, что на воле-то гулять ему недолго, стал на девчонок местных охотится. Кто поосторожнее-то был, те попрятались. Кой-какие дурочки, правда, сами на него прыгали: ещё бы! Кавалер — видный, да ещё и при деньгах… Только Блондину, по всему видать, хотелось чего-то нового.

Настю он встретил не случайно. Караулил девок возле деревянной баньки, ибо суббота же. А тут… Да, сегодня Настя была действительно пригожа — распаренная, цветущая, да светилась вся — Санька-то, наконец, решился, открыл сердце своё… Не шла: летела. Прямо в лапы к Блондину. Говорят, сперва он и руки-то не распускал: дорожку только заградил собой, да давай комплименты разные сыпать… Настя — вмиг улыбка с губок слетела. Не отвечая, ни разговаривая — в сторону. Блондин — за ней… Потом — за руки хватать. К себе прижал… Настя — вырываться. А кричать-то стесняется… Как Санька увидит? Что подумает? Да и односельчане скажут: «стыд потеряла». Молчит, и только вырывается. Да куда ж ты вырвешься? А Блондин к амбару отступает, и тащит Настеньку за собой. Весело тащит, со стороны даже не скажешь, что силой… Шуткой вроде. Да понятно уже, что не до шуток здесь.