Подошел официант, шлепая бабушами, и мы заказали еще по одной большой кружке.

— Знаешь, — Пол продолжал серьезно, — я много размышлял над этим и тоже всегда попадал в тупик. Где же они, эти наблюдатели, или ученые, или шпионы? Рано или поздно их бы поймали. Хотя бы одного. Смотри, что у нас есть: Скотланд-Ярд, ФБР, русская тайная полиция, французская Сюртэ, Интерпол. Мы так напичканы полицейскими, разведчиками и агентами служб, что любой инопланетянин неизбежно попался бы, как бы хорошо он ни был подготовлен. Рано или поздно он допустил бы ошибку и его бы сцапали.

Я покачал головой.

— Совсем не обязательно. Когда я впервые начал рассматривать такую возможность, то подумал, что такой инопланетянин обязательно обосновался бы в Лондоне или Нью-Йорке, то есть где можно рыться в библиотеках, просматривать кучу газет и вообще быть в самом центре событий. Но теперь я так не думаю. Я уверен, он выбрал бы Танжер.

— Почему Танжер?

— Это единственный город в мире, где все сходит с рук. Никому до тебя нет дела. К примеру, мы с тобой знакомы больше года, а я не имею ни малейшего представления, чем ты зарабатываешь на жизнь.

— Согласен, — проговорил Пол. — В этом городе не принято спрашивать, откуда ты. Ты можешь быть англичанином, русским белоэмигрантом, баском или сикхом, но никому нет до этого дела. Ты сам откуда, Руперт?

— Из Калифорнии.

— Серьезно?

У меня учащенно забилось сердце.

— Что ты имеешь в виду?

— Я почувствовал, как ты прощупываешь мое сознание, когда я сказал, что ФБР или Скотланд-Ярд могут спугнуть инопланетянина. Телепатия не развита у гуманоидов. В противном случае наша работа значительно бы усложнилась. Давай начистоту: отбросим эту человеческую оболочку — ведь мы не гуманоиды. Все-таки ты откуда, Руперт?