- Слушайте, Сойер. Если у Ворчуна не работает система оповещения, то почему он не бьет по мобильному КП?

- Это и нас обмануло, полковник. Мы вошли в "Красную" зону, но ничего не произошло. Или у него кончились снаряды. для дальнего боя, или он спятил, или и то и другое сразу. Последнее наиболее вероятно.

- М-м-м-м! Тогда нам лучше остановиться и прикинуть, что к чему.

- Послушайте меня! ...Вам остается только одно-вызвать с базы телеуправляемую ракету с боеголовкой.

- Уничтожить Ворчуна?! Вы рехнулись, Сойер! Если его расшибить, то вся территория вблизи разработок разлетится вдребезги.., чтобы не досталась врагу. Вам же это известно.

- Да какое мне дело до этого!

- Перестаньте орать, Сойер! Эти разработки - самое ценное, что есть у нас на Луне. Поэтому и Ворчуна там установили. Если его превратить в пыль, то меня предадут военно-полевому суду еще до того, как эта пыль осядет.

В ответ-полуплач-полувой:

- Кислорода на восемь часов! На восемь, слышите! Ты, тупая, безжалостная...

Враг остановился в двадцати восьми километрах от холма Ворчуна. Нескольких сотен метров не хватало, чтобы привести в действие ракетный миномет. Его охватила неукротимая ярость. Он топтался в каком-то чудовищном танце, круша гусеницами мелкие камни, пыль водопадом летела в долину. Раз он даже рванулся к Болевому Периметру, но, когда боль стала невыносимой, повернул обратно и снова остановился на холме, чувствуя усталость-запасы энергии в батареях истощились.

Он постоял, анализируя обстановку.