Я представила себе щупленькую бабу Веру, которая и на улицу почти не выходит по причине артрита, по-чапаевски атакующей гориллоподобных братков, и развеселилась.

– Машина эта уже больше часа под окнами стояла. Чего они от тебя хотели? – суетилась она вокруг меня, пока я мыла сапоги.

– По факту заплатили за фикус. Понравился он им очень.

Я достала сверток из сумки и развернула газету. Десять тысяч долларов, как и было обещано, лежали ровной стопкой сотенными бумажками. Сверху красовался листок бумаги из блокнота. Мы с бабой Верой стукнулись лбами, одновременно схватив записку. "Виктор Иванович" – лаконично сообщалось печатными буквами, а также прилагался номер телефона.

– Мария, – обмякла на табуретке баба Вера. – Какой позор! Ты связалась с мафией! Признайся, ты торгуешь наркотой? Или поставляешь студенток на панель? А может быть, ты – киллер? За что такие деньги?!

– Баба Вера! – возмутилась я. – Нельзя смотреть столько детективных фильмов! Это деньги не мои, а Любашины… – и я рассказала ей всю историю про фикус и фокус.

Тетушка зябко передернула плечами и поплотнее запахнула шерстяную кофточку, ловко заштопанную на локтях, воротнике и спине.

– Холод собачий, а они еле топят… – проворчала она. – Когда Любаша возвращается из предсвадебного путешествия?

– Вчера звонила, сказала, что после праздников. А там – кто знает, вдруг ее в Сочи пропишут?

Баба Вера достала из холодильника бутылку кефира.

– Ты вот что, деньги Любаше не отдавай, они тебе причитаются за моральный ущерб во время продажи фикуса, – разлила она белую жидкость по чашкам. – Хорошо бы выяснить, доллары настоящие или фальшивые? В передаче "Умелые руки" рекомендовали поджигать купюру. Настоящие – горят черным пламенем… Нет, не будем поджигать, жалко… Вот, одну бумажку завтра в обменном пункте поменяешь, а остальные – спрячем, в приданое тебе пойдут…