Далее… Обострение выше обычного нужды и бедствий угнетенных классов.

Жители Палестины несли тройной гнет: отдавали часть своих скудных доходов римским мытарям, платили десятину Иерусалиму, а также терпели притеснения от местных землевладельцев. Ну, и, конечно же, повышение политической активности масс: восстание зелотов под предводительством Иуды Гавлонита, а также ряд других выступлений, которые жестоко подавлялись с помощью римских легионеров.

Нельзя забывать и о духовном кризисе. В Палестине с каждым годом сгущалась атмосфера мистических чаяний. Израильтяне надеялись, что вот-вот явиться пророк Илия, совершит помазание над Посланником Божиим, и "Бог посетит народ свой". И в этот критический момент…".

– Мария, ты проверяла сегодня Любашину квартиру? – крикнула баба Вера из своей комнаты под звуки заключительных аккордов цимбал и победных возгласов каратистов.

Я спохватилась, и запоздало отправилась в дозор. Кто-то выкрутил лампочку на лестничной площадке третьего этажа, поэтому ключ в замочную скважину попал не сразу. В квартире было темно и пахло пылью. Стоит на пару недель покинуть жилище, и стены дома забывают своего хозяина, начинают жить собственными интересами, неодушевленными.

В коридоре мне на глаза попалась метла. Она стояла в углу, возле вешалки. "Что значит конкуренция и капитализм с человеческим лицом! – порадовалась я. – Разве могли мы подумать при социализме, что рабочие способны убирать за собой строительный мусор! Непременно вызову этих мастеров-циклевщиков, когда соберусь обновлять лак в нашей квартире!"

Я включила свет в комнате, чтобы полюбоваться на отреставрированный кусок паркета.

На паркет я не обратила внимания, так как в комнате имелось нечто гораздо более впечатляющее: на полу лежал мужчина в спортивном костюме «Адидас». Можно было подумать, что он просто прилег на минуточку, если бы не кровавое месиво на его затылке. Рядом валялся молоток для отбивания мяса.

Глава 3

– Что случилось? – выглянула баба Вера из своей комнаты, и я поняла, что уже нахожусь дома, стою, навалившись на дверь плечом, тщетно пытаясь довернуть колесо запора на несуществующий оборот.