Этого еще не хватало.

— Ученый… — проворчал солдат у окна. — То-то я гляжу — рожа тошная… и на южанина косит…

— Имя? — спросил командир — плотный мужик средних лет, квадратноголовый, с могучим загривком. Лицо его было совершенно изрыто оспой, и щели глаз и рта терялись между щербинами. При звуке его голоса остальные подобрались. Они в точности напоминали псов, ожидавших команды «Куси!». Что ж, и это было знакомо.

— Оливер, — ровно сказал он. — Оливер Хейд.

— Куда идешь?

— В Эрденон. — На всякий случай он добавил: — По делам епархии.

— А, клирик… Это хорошо.

Оливер не принимал сана, но опыт учил его пока об этом не сообщать. Если этим людям угодно считать его клириком, пусть считают.

— А меня Роланд зовут. Люди мы его светлости герцога Эрдского… Ну, садись… клирик… — И тут же, потеряв к Оливеру всякий интерес, без особой злобы обратился к трактирщику: — А ты с обедом поспешай, жаба, пока я твой притон не спалил к чертовой матери.

Трактирщик проскочил мимо Оливера, прошептал на ходу:

— А я тут за тебя договорился… Они тебя в Эрденон обещались взять — все лучше, чем одному… Говорю — приличный человек, тихий…

Конец фразы пропал на поварне.

Ну спасибо. И ведь наверняка по доброте душевной, услужить хотел, помощь оказать…

Оливер сел за другой конец единственного стола, благо он здесь был длинный, умостив на столицу локти. Но остаться в стороне ему не удалось. Рядом плюхнулся, громыхнув кружкой, тот солдат, что был у окна. Глядя, как он сутулится, Оливер признал в нем замыкающего всадника со знаменем. В противоположность своему командиру, он был худой, с точно приклеенными рыжеватыми волосами, и все время почесывался — то ли блохи его одолевали, то ли чесотка.

— С Юга? — осведомился он.

— Да, — коротко ответил Оливер.

— То-то же. Меня не обманешь. Честно тебе скажу — не люблю я вашего брата южанина, на дух не переношу, но раз ты клирик… Это при нашем деле может быть очень полезно. У Роланда башка варит… Да, меня Оттар зовут.