— Что ты здесь вынюхивал русский? — Спросил священник.

— Ничего. Меня не там выбросили. Должны были в районе Бреста, а я оказался незнамо где!

— Выбросили? Парашютист?

— Да! Радист! Сбросили прямо в болото, все утонуло, рация, запасы, оружие, даже сапоги пришлось скинуть, когда меня на дно тянуло.

— Ты не русский?

— Да русский я. Во Франции жил с родителями, отец офицер штаба, служил под командованием Деникина. Когда меня пригласили работать на одну страну, я согласился.

Сказал я с намеком, что работаю на немецкие спецслужбы. Похоже, что священник это понял, поэтому спросил на немецком, но поняв, что я его не понимаю уже английском:

— Кто вас встречает? — На это я отвечать не собирался, что и сказал на плохом английском:

— Не имею права говорить! — Священник поднял брови, и сказал:

— Ваш английский оставляет желать лучшего!

— Никогда им не интересовался! Я во Франции жил.

Немедленно последовал вопрос уже на французском языке, причем плохом, я с трудом его понимал:

— Как же ты оказался почти в ста километрах от Бреста, если тебя выбросили именно там.

— Где меня сбросили, там я и оказался, в этих болотах полно всяких гадов, а я ненавижу змей.

— Вы действительно хорошо говорите на французском языке, значит, штурман ошибся. Вас сбрасывали ночью?

— Да, в три часа!

— Что-то мы не слышали ночью гудения моторов!

— Не знаю, меня сбросили с пяти тысяч метров, и я долго планировал, был сильный ветер.

— Вполне может быть! Нам надо проверить, какое у вас кодовое имя?

Я задумался, пока чесал языком, говоря всякую чушь, обдумывал свое положение, надо дождаться возможности свалить от них. Подумав, назвал первое пришедшей мне в голову слово, что и выложил священнику. То, что они из польских националистов я понял сразу: