Сбегав за берданкой, я быстро спустился вниз и обойдя тело польки, стараясь не смотреть в ее застывшие глаза, подошел к боковой двери, выходящей на огороды. Осмотревшись я выскользнул наружу, и упав на землю старательно пополз к следующему сараю, от которого было довольно близко до леса. Мстить нужно с холодной головой и я прекрасно понимал, что пока они растеряны, шансы уйти у меня есть, но не потом, когда они придут в себя.

Прижавшись к забору, я присмотрелся, что творится на хуторе. Заметив шевеление, я приготовил мосинку, отложив берданку. Из-за свинарника показалась голова Янека и опасливо посмотрела в сторону сарая, где я до этого прятался.

Обернувшись, он что-то сказал тем, кто еще был за свинарником. После чего не боясь испачкать форму, он упал на землю и держа в руках наган пополз в сторону деревянного туалета от которого можно было сделать рывок в сарай. Держа его стволом винтовки, я продолжил отслеживать угол свинарника ожидая остальных. Из-за угла показалась косматая голова и тоже повторила все действия Янека. Поняв, что их всего трое, я прицелился в последнего ползущего и нажал на спусковой крючок. Быстро передернув затвор я свалил второго, косматого, вскочившего на ноги. Янек укрылся за туалетом и что-то кричал в сторону домов.

Сожалея, что я его не понимаю, стал наугад расстреливать туалет на уровне ног. И тихий вскрик показал, что я попал в него. Перебежав на другое место, я прицелился последним патроном винтовки в Янека, лежащего на земле и зажимающего кровоточащий живот. Я снова выстрелил в него, на этот раз в грудь.

«Все, валить надо!» — подумал я и придерживая берданку рванул к лесу. Однако поляки быстро остановили мой порыв. Услышав свист пролетевшей рядом пули, я упал между кустиков картошки и отполз по-пластунски обратно, сожалея, что картошка не так сильно выросла чтобы можно было незаметно свалить. Вернувшись к забору, я нашел неплохое место для наблюдения и стал перезаряжаться, визуально и по слуху, ища откуда в меня стреляли.