Дверь открылась, и они безмолвно встали перед ним. Примерно полминуты он не сводил с них пристального взора, и десяток различных выражений сменился на его лице. Наконец он медленно поднялся и обратился к Мэри, откровенно изумленным тоном:

– Ну и где же она?

– Вот, – сообщила Мэри с нескрываемым и необъяснимым удовлетворением, – эта молодая леди.

Он шлепнулся обратно в кресло, глядя недоверчиво на мисс Татьяну Хест. Ее тощие ножки были выставлены до колен. Одежда износилась. Бледное личико, со втянутыми впалыми щеками и пара громадных черных глаз смотрели как будто в пустоту, или же, точнее сказать, взгляд ее был направлен внутрь себя. Одной маленькой бледной рукой она держалась за Мэри, другой обнимала большого, недавно купленного медвежонка, полученного из источника, о происхождении которого он мог догадаться. Лет ей было никак не больше восьми.

Именно глаза захватили его больше всего: потрясающе серьезные, мрачные и, главное, – не желающие видеть. У него похолодело в животе, когда он разглядывал эти глаза. Она была не слепа. Она прекрасно видела его – но смотрела, как будто не видя. Эти громадные черные глаза могли просто регистрировать его существование, в то же время разглядывая неведомые тайники внутри нее самой. Жуткое зрелище, перенести которое смог бы не каждый.

Посмотрев на нее зачарованно, он пытался проанализировать и определить, что за странное качество у ее взгляда. Он ожидал встретить дерзость, вызов, наглость, гнев – все, на что способна хищница. Теперь же, раз так обернулось дело, можно было ожидать детского замешательства, самоуверенности, робости. Но это была не робость, решил он. Это было нечто иное, что трудно ухватить. Наконец он понял, что это, скорее всего, полное отсутствие в этом мире. Она была здесь, но как будто не с ними. Она была где-то там, внутри собственного крошечного мирка.

Мэри вмешалась внезапно:

– Ну что, Дэвид?