– Пусть знают, что Рид с ними, – еще раз повторил он.

– Да, Дэвид. – Она захватила с собой вязание, спицы позвякивали в ее руках, как далекие позывные из космоса.

– Ведь он мой сын.

– Да, Дэвид.

Прекратив это мерное расхаживание взад-вперед, он в раздражении прикусил нижнюю губу:

– Тебе больше нечего сказать, кроме этого?

Она подняла глаза:

– А ты хочешь, чтобы я сказала?

– Хочу ли я? – повторил он. Его кулаки невольно сжались, когда он возобновил свою прогулку по ковру, в то время как она вернулась к спицам.

Что она знает о желаниях?

Да и что о них знают вообще?

На исходе четвертого месяца оккупированные территории Лэни выросли до одной тысячи квадратных миль, в то время как люди и пушки продолжали непрерывно вливаться в войска захватчика. Продвижение оказалось более медленным, чем ожидалось. Незначительные промахи высшего командования, несколько непредвиденных трудностей, неизбежных при сражении на столь обширной территории, и к тому же сопротивление оказалось отчаянным, причем там, где это меньше всего ожидалось. Тем не менее прогресс был налицо. Хотя с небольшой задержкой, неизбежное всегда становится неизбежным.

Корман пришел домой, услышал, как дверца автомобиля захлопывается на шестой ступеньке. Все было, как прежде, не считая того, что на сей раз часть населения непременно захотела собраться у ворот его дома, чтобы приветствовать своего лидера. Горничная стояла наготове, принимая его вещи. Тяжелыми шагами он проследовал в комнаты.

– Рид получил повышение по службе, теперь он капитан.

Она не ответила.

Встав прямо перед ней, он спросил властным тоном:

– Тебя что, это не интересует?

– Конечно, Дэвид. – Отложив книжку, она сложила на груди руки с длинными тонкими пальцами и посмотрела куда-то в окно.

– Что с тобой происходит?