По воздуху к ней плыло большое блюдо с бокалом коктейля и ломтиками сухого прессованного мяса.

– Да будет позволено мне вмешаться, я, барышня, не прячусь, – встрял Ы.

– Это точно, – подтвердил я. – Ему было бы трудно тут спрятаться. Все, что ты видишь вокруг, – это он и есть. Ы – мой корабль.

Это произвело впечатление. Она взяла бокал и отпила немного.

– Вкусная штука. И после всего этого, – она повела рукой вокруг, – ты будешь врать, что не инопланетянин? У нас нет таких… таких Ы!

– Благодарю, – отозвался Ы, сочтя это за комплимент.

– Видишь ли, – начал я, – Ы – это не совсем космолет. То есть это не основная его функция. Это… как бы сказать… по-вашему это машина времени.

Она отпила еще и наклонила голову набок. Я откровенно любовался отблесками мысли на ее лице. Но то, что она сказала затем, поставило меня в тупик.

– Докажи, – потребовала она.

Я и не предполагал, что женщины в этом времени столь прагматичны.

– Все доказательства остались в будущем, – вздохнул я. – Здесь только я и Ы, даже компрессор потерялся где-то в дороге. Но, пожалуй, это все равно, что ты будешь думать обо мне – инопланетянин я или человек начала пятого тысячелетия.

– Вообще-то да. Стильно у тебя тут эти тарелки с едой летают, – говорила она, набивая рот. – Такое ощущение, будто я год ничего не ела.

– Ускоренный процесс тканеобразования, большой энергетический расход, это естественно.

– У меня правда были сломаны кости? – Она ощупала себя. – Я бы не сказала. Сколько же времени ты меня лечил?

– Трое с половиной суток.

Она присвистнула.

– Хотелось бы верить. А как я здесь оказалась?

– Я тебя нашел. На дороге в миле отсюда. Ты и тот человек, вы разбились на этой вашей двухколесной таратайке.

Она напряглась.

– Олег. Где он?

– Он умер. Сломал шею.

Она вся сразу поникла и прижала кулаки к лицу.

– Господи. Это все из-за меня. Почему я тоже не сломала себе шею?