– Слушай, это какой-то бред. Зачем искать смерть? Или, в конце концов, прекратите хлестать свой эликсир бессмертия.

– Нет никакого эликсира, – грустно ответил я. – Существует теория, что бессмертие постигло нас в качестве наказания.

– Нда? Как интересно. А кто и за что?

– Никто, кроме Создателя, очевидно. А за что… Давай я тебе об этом в другой раз расскажу?

Вообще-то мне совсем не хотелось об этом говорить. Все это были только предположения теофизиков, и, кроме того, кому охота посвящать других в свои полузабытые грехи?

Маруся показала на тейон.

– Значит, ты медитируешь над этим шариком? А из чего он?

– Ни из чего. Тот же самый разрыв пространства. Вот эти дуги создают эффект антикомпрессии. А шарик – видимая граница разрыва, внутри него – Внемир.

– Дом Бога?

– Ну, вообще-то это просто символ. На самом деле Внемир, обитель Совершенства, находится еще и вне времени, а разрывать континуум времени мы не умеем. Только сжимать. Но в любом случае попасть туда можно только после физической смерти.

– Атас, – мрачно сказала Маруся. – Загробная жизнь? Я в это не верю, имей в виду.

– Почему?

Для меня самого это было невозможно – не верить. Я просто знал. И весь мой мир знал. Фактически это знание было сутью моего времени. Странная религия, как она назвала это, – изымите ее, и мой мир опустится до примитивного состояния разнузданной анархии третьего тысячелетия. Вакханалии примитивной материи, заменившей Бога. Абсолютизации кратковременной тленной жизни. Одушевленный прах, сделавший себя объектом собственного поклонения. Абсурд.

Этот абсурд и есть предположительно та вина, за которую мы были наказаны бессмертием.

– В это трудно верить. – Маруся пожала плечами. – А можно его потрогать?

Она протянула руку и осторожно приблизила палец к дугам тейона. Отдернула, словно обожглась, потом снова попробовала. Погладила мягко светящийся шарик.