Работая на австрийцев, агент Гримм у себя в штабе заставил изрядно потрудиться штабных писарей, у которых излишнее служебное рвение начальника вызывало глухое недовольство. По свидетельству писаря Антона Кречетовича, писарь Курилович, который, на свою беду, научился печатать на машинке и поэтому получал наибольшее количество заказов, как-то воскликнул в сердцах: "Удивительно, зачем это адъютанту понадобился третий экземпляр "Всеподданнейшего отчета". Уже просто надоело!"

В то же время агент усилил меры предосторожности и, чтобы избежать возможных подозрений, старался реже встречаться с австрийским консулом. В очередном письме в Вену он просил не передавать деньги через консула и обещал сам приехать за ними летом или осенью 1901 года.

Выпрашивая деньги у австрийцев, Гримм всячески набивал себе цену - у него, мол, сообщники в Петербурге, через которых можно в ближайшее время добыть сверхсекретную информацию. А для этого нужны деньги. Да, да, господа, деньги и еще раз деньги. Однако просьбы Гримма оставались без ответа. В это время руководители австрийской разведки точно так же, как и в России, сильно страдали из-за недостатка ассигнований и потому не любили выдавать авансов, а платили только за сделанную работу.

Вскоре подполковник снова отправился в Вену, взяв с собой "Высочайше утвержденную инструкцию командующему войсками по управлению Варшавским укрепленным районом" и "Секретную часть всеподданнейшего отчета командующего войсками за 1899 год". На вокзале его встретил Юлиан Дзиковский и отвез в отель "Фегетгофф" на узкую тихую улочку. На следующий день в 8 часов вечера он встретился с начальником разведотделения. Очередной "гонорар" в 12 000 рублей просителю выдали, но недвусмысленно намекнули: "пора, дескать, съездить в Петербург".