— Так они не станут мешать тебе там понырять?

— Нет, что ты. Мы с Осей большие друзья.

— Меня это беспокоит.

— Ты слишком много беспокоишься. — Она со смехом тряхнула головой.

— Эта оболочка очень хорошенькая, — отметил Роби.

Он никогда не замечал этого, пока она пустовала, но с вселившейся в нее личностью Кейт она оказалась очаровательной. Он в самом деле любил людей. Золотой был век, пока вокруг всегда были люди.

Он задумался, каково живется в ноосфере, где люди и ИИ действуют на равных.

Кейт встала, собираясь уходить. После второго завтрака оболочки отдыхали в каютах или занимались йогой на верхней палубе. Он гадал, чем займется она. Ему не хотелось ее отпускать.

— Со мной связывался Тонкер, — заговорил Роби. Он не мастер был поддерживать легкую болтовню.

Кейт подскочила как ужаленная:

— Что ты ему сказал?

— Ничего, — ответил Роби. — Я ему ничего не говорил. Она покачала головой:

— Зато он, ручаюсь, много чего тебе наговорил. Какая я стерва, что его бросила, капризуля, сама не знаю, чего хочу…

Роби промолчал.

— Дай-ка подумать, что еще? — Она уже расхаживала по палубе, горячилась, и сдавленный голос, исходивший из голосовой трубки Жанет, звучал незнакомо. — Он тебе сказал, что я извращенка, так ведь? Паршивая овца в своем роде. Инцест и скотоложество в чистых высях ноосферы!

Роби не знал, что ему делать. Женщина явно испытывала сильную боль, и причиной ее, кажется, был он.

— Пожалуйста, не плачь, — попросил Роби. — Пожалуйста. Она подняла к нему залитое слезами лицо:

— А какого хрена не плакать? Я думала, после вознесения что-то изменится.