Снова загудел сигнал вызова. Соединение устанавливалось медленнее, потому что Роби пришлось выйти на радиосвязь с кораблем, а уже через него на широкополосный спутниковый канал связи. В открытом море все происходит медленнее: сенсорные передачи пловцов идут в узкой полосе частот и связь с Сетью тоже, поэтому Роби завел привычку замедлять и собственные реакции, так что реальный мир воспринимался в десяти- или двадцатикратном ускорении.

— Алло?

— Извини, дружище, что бросил трубку.

— Привет, Тонкер.

— Где Кейт? Я хотел с ней связаться и получил ответ, что она недоступна.

Роби объяснил.

Голос Тонкера, невнятный и замедленный, сорвался на визг.

— Ты отпустил ее с этойтварью? На риф? Ты чокнутый? Ты хоть читал его открытые сообщения? Он же фанатик. Объявил священную войну всему человечеству!

Весла Роби замерли.

— Что?!

— Риф, он объявил войну человеческому роду и всем, кто ему служит. Поклялся захватить планету и передать ее под суверенитет кораллов.

Соединение устанавливалось целую вечность, но, когда сообщение открылось, Роби прочел его мгновенно. Риф сгорал со стыда за то, что ему потребовалось человеческое вмешательство, чтобы пережить катастрофу глобального изменения климата. Он ярился на руку, которая пробудила его, и утверждал, что люди не имеют права навязывать свою версию сознания другим видам. Его преследовали параноидальные фантазии: будто в его мыслительных схемах скрыты встроенные механизмы контроля и бомбы замедленного действия и риф требовал открыть код доступа к его мозгу.

Роби с трудом соображал. Его охватила паника — чувство, которое он полагал невозможным для ИИ, однако же вот оно. Казалось, в нем пачками происходит столкновение субсистем, программы одна за другой зависали.