Когда между набегами ее пираты исчезали в неизвестном направлении, мы получали неделю спокойной жизни, и только по прошествии семи дней начинали оглядываться по сторонам в ожидании новой атаки. Ту злополучную неделю мы с Миракс провели с пользой: восстанавливали разрушенный дом, а заодно пытались склеить треснувшие отношения. Но как только все стало получаться, я узнал, что такое настоящий сокрушительный удар. По сравнению с ним бунт Трауна невинная шалость.

Миракс решила, что хочет иметь детей.

Она решила.

Нет, я ничего не имею против карапузов, пускающих пузыри, особенно когда их уводят по домам счастливые родители. Дети хороши лишь на расстоянии, в чужом доме. Хм. Объяснять свою жизненную позицию Миракс оказалось не самым приятным делом, которым я когда-либо занимался в своей бурной жизни. К тому же болезненным. Растерянность и обида в ее глазах еще долго преследовали меня. Честно говоря, мое мнение вряд ли было решающим, да я и сам не знал, хочу ли отговорить Миракс от опрометчивого шага. И все же, попытка не пытка.

Ну, это как сказать Аргументы, которые я привел любимой жене, поражали своей примитивностью и несостоятельностью. Взять, к примеру, вот этот: "Сейчас наступили тяжелые времена для Галактики". Она отбила его мощным контрударом: "Наши родители находились в сходной ситуации, и мы, как ни крути, чувствуем себя более-менее нормально". Я парировал "ненадежной, мало оплачиваемой работой". Миракс только хмыкнула в ответ: "Главное ты жив, а все остальное дело наживное". Сентенцию она подкрепила статистическими выкладками: несколько файлов с реальной отчетностью по ее экспортно-импортным операциям. Она заявила, что в одиночку может обеспечить семью из трех или четырех человек, а я на это время вообще могу оставить службу и посвятить себя заботе о младшем поколении. Кроме того, она заметила, что носить в себе ребенка целых девять месяцев без перерыва это все равно, что отпахать три года с лишним при сорокачасовой неделе.