— И не говори! — Черт фыркнул, как лошадь. — Паршивее не бывает... Я бы охотно вылечил всех больных девятиногов с шестьдесят четвертой Лебедя, но это повлекло бы за собой многочисленные нарушения других кабальных договоров, что недопустимо. Поэтому, в соответствии с инструкцией, я должен был соблазнить того благородного врача чем-то осуществимым — богатством, славой, властью, женщинами... то бишь девятиножками... — Уже в который раз он вздохнул. — Но не могу я, не могу! Это выше моих сил — губить добрые души.

— Ты в самом деле удивительный черт, — сказал я.

Мой собеседник вяло кивнул и понурился.

— Стало быть, — снова заговорил я, — не искусив меня, ты перейдешь в девятую категорию?

— Хуже, — уныло ответил черт. — Гораздо хуже. Девятой категории дьяволов-искусителей не существует, восьмая — последняя. Я стану дьяволом-слугой при какой-нибудь ведьме... Бр-р! — Он вздрогнул всем телом. — Это ужас! Грязное колдовство, приворотные и отворотные зелья, кровавые шабаши и все прочее. Но что хуже всего, что самое скверное... — Черт умолк и закрыл морду когтистыми лапами. Мое сердце разрывалось от жалости к нему.

— И что же самое скверное? — спросил я.

— Понимаешь, — стал объяснять черт, взяв себя в руки, — все ведьмы законченные извращенки. Они... — И он начал рассказывать мне такие безобразные, отвратительные, гнусные вещи о сексуальных пристрастиях ведьм, что мой желудок едва не взбунтовался против недавно съеденного обеда.

— Жуть какая! — с чувством сказал я, прервав рассказ на самых гадких подробностях. — Тебе не позавидуешь.

— Еще бы, еще бы...

— Мне очень жаль тебя, — торопливо добавил я. — Но ничем, поверь, помочь в твоей беде я не могу. Не продавать же тебе свою душу! Пойми меня правильно...

— Я все понимаю, — сказал черт. — Прекрасно понимаю... — Вдруг в его глазах вспыхнули огоньки надежды. — А знаешь, человек...

— Называй меня Олегом, — великодушно разрешил я.