В гостиной он сменил Брамса на Бернстайна и достал сигарету.

 Что делать, когда кончится курево? - подумал он, глядя на тонкую голубоватую нитку дыма, возносящуюся к потолку. Маловероятно. Он успел запасти около тысячи блоков - на стеллаже у Кэтти в ком...

 Он стиснул зубы. В кладовке на стеллаже. В кладовке. В кладовке.

 У Кэтти в комнате.

 Вперив остановившийся взгляд во фреску, он слушал "Age of Anxietu" - "Время желаний". Отдавшись пульсирующей в ушах волне звуков, он стал отыскивать смысл в этом странном названии. Ах, значит, тобой овладело желание, бедный Ленни. Тебе стоило бы встретиться с Бенни. Какая прекрасная пара - Ленни и Бенни - какая встреча великого композитора с беспокойным покойником. "Мамочка, когда я вырасту, я хотел бы быть таким же вампиром, как и мой папочка". - "О чем ты, милое дитя, конечно же, ты им будешь".

 Наливая себе виски, он поморщился от боли и переложил бутылку в левую руку. Набулькав полный бокал, он снова уселся и отхлебнул.

 Где же она, та неясная грань, за которой он оторвется от этого трезвого мира с его зыбким равновесием и мир со всей его суетой наконец утратит свой ясный, но безумный облик.

 Ненавижу их.

 Комната, покачнувшись, поплыла вокруг него, вращаясь и колыхаясь. Туман застил глаза. Он смотрел то на бокал, то на проигрыватель, голова его моталась из стороны в сторону, а те, снаружи, рыскали, кружили, бормотали, ждали.

 Бедные вампирчики, - думал он, - вы, негодники, так и бродите там, бедолаги, брошенные, и мучает вас жажда...

 Ага! - он помахал перед лицом поднятым указательным пальцем.

 Друзья! Я выйду к вам, чтобы обсудить проблему вампиров как национального меньшинства - если, конечно, такие существуют, - а похоже, что они существуют.