- Извините, - осторожно потревожил я его, - у вас тут... все написано... вот _так_?

Посетитель тотчас же очнулся, сдвинул брови и зорко посмотрел на меня.

- _Просто_ об этом писать - нельзя, - сказал он убежденно. - Немыслимо, смею вас уверить. О чудесах-то прежде - стихами писали! Непременно! А уж я - как смог... - он строго поджал губы, но чуть погодя вновь заискивающе потянулся в мою сторону. - Я прошу вас, дочитайте. Это очень важно - до конца. И вы поймете, что язык здесь - сущее ничто. Когда узнаешь такие факты!..

- Ну, ладно, - со вздохом согласился я.

"Стало тихо, как в гробу.

- Дух! Отзовись! Мы ждем!

Мгновенье было в апогее.

- Дух! Дух! - взялись кричать все. - Явись, Дух!

И - чудо! - стол тихонечко дважды стукнул.

Наши крики нарастали. Блюдечко звенело, будто неземной, волшебный колокольчик.

Все были в необыкновенном возбужденье, даже повскакали с мест, отменно трепеща, но рук от блюдечка, что надобно учесть, не удаляли.

- Явись сюда, Дух Петя! - приказала моя (ныне усопшая) супруга.

Петя - ее (в ту пору давно уже преставившийся) брат. Она его обожала.

И тут вдруг - случилось!

В дальнем от нас углу комнаты на миг полыхнуло сияние, исчезло, пустой стул опрокинулся на пол, и тогда кто-то громко сказал:

- Вот черт его дери!..

Голос был незнакомый...

- Петинька, ты здесь? - дрожа от волнения, вопросила моя супруга.

- Здесь, здесь, - ответствовал голос, какой бывает у людей с простудой. - Включите свет, наконец!

Зажгли свечу.

В круг вступил высокий юноша с изнуренным лицом, на котором, однако ж, лежала печать задумчивой удовлетворенности.

Костюм на нем был удивительный - без швов и нефасонного покрою, отливавший серебром.

Чудесный гость близоруко щурился и потирал свой ушибленный бок.