Да и то, что еще оставалось кулемать, хорошего не обещало. Иван старел, продолжая пить и толстеть, а добрая Анна Петровна худела день ото дня, становилась все невесомее и безответнее. Брат капризничал покрикивал на жену, а с Мариной Васильевной толковал о политике, строил лихие прогнозы, говорил басовито с великим апломбом... чаще всего ерунду. Марина Васильевна много курила и думала: "В сущности, он - не так глуп, как болтлив". А Сережа все еще нянчился со своим "детским садом", так она называла КБ, хотя регулярно через субботу звонила ему в институт, назначая свидание. Звала без невестки. К приходу его что-нибудь непременно пекла, открывала варенье, а провожая, передавала хороших конфет и ломоть пирога... "для разлучницы". Однажды одновременно с Владимиром заявился Иван за десяткой до пенсии. А, получив что хотел, преисполненный "братского чувства" не спешил уходить. Сережа ушастый, лобастый (копия папочки) прислонился к стене и скрестил на груди тонкокостые руки. - Эх, Серега, Серега! - упрекал Ковалев. - Не жаль тебе матери! Погляди, ить совсем извелась! Растила паршивца, растила - вон какой вымахал, у самого уж дите, а все места себе не найдешь! - Вам что за дело? - невежливо осведомился племянник. - Да вроде бы не чужой я тебе, чтоб так отвечать. Работать, Сереженька, надо. Вот что. - А вам пора бросить пить, - посоветовал Яковлев. - Не стыдно тебе старика попрекать? - обиделся дядя. - Время-то нынче твое. Вот ты инженер. Чем болтаться без дела, взял бы, да что-нибудь предложил! - Предложу! Чтобы пьяниц на пушечный выстрел к работе не подпускали! - Ишь ты шустрый нашелся! - возмутился Иван. - Да пьющий мужик, если знать охота, дает половину "национальной продукции"! - Не продукция это... - возразил молодой, - "национальное бедствие"! Еще полбеды, когда пьяница и дебил, от него народившийся, делают что-то руками. Но если они попадают в КБ, в институты и главки, добиваются степеней и командных высот - это уже катастрофа! - Предлагаешь сухой закон? - любопытствовал дядя.