В полумиле оттуда волнение воздуха сигнализировало, что он оказался у границ Провала. Снова им овладело странное чувство, когда он не мог понять, движется ли он – и он оказался на другой стороне, под усыпанным звездами ночным небом.
Сорок восемь часов спустя в Санта-Фе, напившись вдрызг, он принял два важных решения. Первое – он решил не брить отросшую за последние недели бороду в память о своих поисках. Второе – все свои силы, все свои знания о тайной жизни Америки, все свои астральные способности он приложит к тому, чтобы овладеть Искусством (и черт побери Киссона со всем его Синклитом!), и лишь тогда бритва коснется его лица.
4
Сдержать обещанное им себе было не так-то просто. Уже той небольшой силы, которой он владел, проистекало немало приятного, от чего он теперь вынужден был отказаться, боясь растратить силу по пустякам.
В первую очередь ему предстояло найти соратника, который мог бы помочь ему в его поисках. Только через два месяца он нашел человека, как нельзя больше подходящего для этой роли. Это был Ричард Уэсли Флетчер, до недавнего времени один из самых известных специалистов в области биологических исследований, возглавлявший ряд научных программ в Бостоне и Вашингтоне; теоретик, каждое слово которого восторженно подхватывалось последователями. Но его талант пал жертвой пагубных привычек, в первую очередь – наркотиков, к нескрываемому удовлетворению некоторых его коллег. Когда все раскрылось, Джейф читал статью за статьей, где академическое сообщество в один голос глумилось над «смехотворными» теориями низвергнутого вундеркинда. Однако Джейфу не было дела до морального облика Флетчера. Его интересовали теории ученого, совпадающие с его собственными амбициями. Целью Флетчера было лабораторное создание живых организмов, как и Джейф, он считал, что богов можно обокрасть.