Эстебан частично верил ей, но одновременно верил и в то, что ее слова скрывают какую-то еще более горькую правду, укладывающуюся в первую так же аккуратно, как входит в ножны мачете.

- Что-то не так? - спросила женщина. - Что-то беспокоит тебя?

- Я думаю, ты пришла подготовить меня к смерти, - ответил Эстебан. Твоя дверь ведет только к смерти.

- Тогда почему ты не бежишь от меня? - Миранда указала в сторону Пуэрто-Морада. - Смерть там, Эстебан. Крики чаек - это смерть. И когда сердца любящих останавливаются в момент величайшего наслаждения - это тоже смерть. Этот мир не более чем тонкий покров жизни на фундаменте смерти, словно мох на камне. Может быть, ты прав, может быть, мой мир лежит за смертью. Здесь нет противоречия. Но если я для тебя - смерть, Эстебан, тогда ты любишь именно смерть.

Он отвернулся в сторону моря, чтобы женщина не видела его лица.

- Я не люблю тебя, - сказал он.

- Любовь ждет нас впереди, - возразила Миранда. - И когда-нибудь ты последуешь за мной в мой мир.

Эстебан снова взглянул на нее, собираясь сказать: "Нет", - но от неожиданности промолчал. Платье ее скользнуло на песок. Миранда улыбалась. Гибкость и совершенство ягуара отражались в каждой линии ее тела. Женщина шагнула ближе, отстранив мачете. Ладони ее обхватили лицо Эстебана, и он, ослабев от страха и желания, словно утонул в ее горячем запахе.

- Мы одной души, ты и я, - сказала Миранда. - У нас одна кровь и одна правда. Ты не можешь отвергнуть меня.

Шли дни - Эстебан даже не очень хорошо представлял себе, сколько их было. Чередование дней и ночей служило как бы незаметным фоном, лишь окрашивающим их с Мирандой любовь то солнечным блеском, то призрачным светом луны.