Хотя они и не были близкими друзьями, Эстебан знал всех четверых по именам: Себастьян, Амадор, Карлито и Рамон. В свете фар труп Раймундо - удивительно бледный, с засохшими в сложном рисунке ручейками крови на лице - выглядел экзотическим существом, выброшенным на берег из моря, и то, как солдаты обследовали место преступления, походило скорее на удовлетворение любопытства, чем на поиски вещественных доказательств. Амадор поднял пистолет Раймундо, взглянул поверх ствола на джунгли и спросил Рамона, сколько, тот думает, пистолет может стоить.

- Возможно, Онофрио даст тебе за него хорошую цену, - сказал Рамон, и все засмеялись.

Они разожгли костер из плавника и скорлупы кокосовых орехов, расселись вокруг, и Эстебан рассказал о происшедшем. О Миранде и ее родстве с ягуаром он говорить не стал, потому что эти люди, оторванные от племени правительственной службой, стали консервативны в своих суждениях. Ему не хотелось, чтобы они сочли его сумасшедшим. Солдаты слушали, не перебивая. Огонь костра окрашивал их лица в красно-золотой оттенок и блестел на стволах ружей.

- Если мы не станем ничего делать, Онофрио подаст в суд в столице, сказал Амадор, когда Эстебан закончил рассказ.

- Он может сделать это в любом случае, - возразил Карлито, - и тогда Эстебану придется несладко.

- А если в Пуэрто-Морада пришлют инспектора и он увидит, как тут идут дела при капитане Порталесе, они заменят капитана кем-нибудь другим, и тогда нам тоже придется несладко.

Глядя на огонь, солдаты долго рассуждали о возникшей проблеме. Эстебан спросил у Амадора, жившего на горе неподалеку от него, не видел ли тот Инкарнасьон.

- Она очень удивится, узнав, что ты жив, - ответил Амадор. - Я видел ее вчера у портного. Она примеряла там перед зеркалом черную юбку.

Мысли Эстебана словно окутало черным полотном юбки Инкарнасьон. Опустив голову, он принялся чертить своим мачете линии на песке.