А потом судьба забросила меня в одну из 'горячих точек'. Получил ранение, долго валялся в госпитале и меня комиссовали.

 Я не стал сообщать родным о том, что приезжаю, не совсем понимая, что мешает мне это сделать. Как-то слишком далек я стал от них и телом, и душой. Как воспримут родители 'возвращение блудного сына'? Наверное, уже и забыли, как он выглядит.

 Я подошел к знакомой двери и позвонил. Никто не ответил. Зато из квартиры напротив выглянула соседка. Тетя Сима постарела, но осталась такой же любопытной:

 - Вам кого, молодой человек?

 Я произнес фамилию.

 - Вы случайно не служили со Стасом?

 Я хотел ответить, что это я и есть, но почему-то промолчал. Соседка сказала, что родители уехали и вернутся через пару недель.

 Я медленно шел по родному городу. Денег оставалось немного, но что-нибудь придумаю. Не знаю почему, ноги сами принесли меня на кладбище. Я переходил от могилы к могиле, останавливался перед знакомыми именами, молча обходил тех, кого не знал. И вдруг, как обухом ударили по голове. На гранитном памятнике золотыми буквами было выведено: 'Одинцов Станислав Николаевич'. И дата моего рождения.

 Вот ведь: чем черт не шутит. Я даже ущипнул себя и протер глаза. Уставился на фото. Точно, я. Похоже, какого-то бедолагу привезли вместо меня, а родители ухаживают за могилой.

 Несколько минут я стоял на месте, не зная, что делать. Невдалеке собирался народ. Судя по золотым цепям и по поведению присутствующих, пришли на похороны какого-то 'братка'.

 Ко мне подошли двое:

 - Здесь нежелательно присутствие посторонних.

 Я не стал спорить:

 - Сейчас уйду.

 Взгляд одного с одобрением скользнул по моей фигуре:

 - Пришел навестить друга?

 - Нет, себя.

 Он внимательно посмотрел на меня, на фото... А потом неожиданно предложил выпить за ушедших навсегда.