Роалд Дал

Яд

Было, должно быть, около полуночи, когда я возвращался домой. У самых ворот бунгало я выключил фары, чтобы луч света не попал в окно спальни и не потревожил спящего Гарри Поупа. Однако я напрасно беспокоился. Подъехав к дому, я увидел, что у него горел свет -- он наверняка еще не спал, если только не заснул с книгой в руках.

Я поставил машину и поднялся по лестнице на веранду, внимательно пересчитывая в темноте каждую ступеньку -- всего их было пять, -- чтобы нечаянно не ступить еще на одну, когда взойду наверх, потом открыл дверь с сеткой, вошел в дом и включил свет в холле. Подойдя к двери комнаты Гарри, я тихонько открыл ее и заглянул к нему.

Он лежал на кровати, и я увидел, что он не спит. Однако он не пошевелился. Он даже не повернул голову в мою сторону, но я услышал, как он произнес:

-- Тимбер, Тимбер, иди сюда.

Он говорил медленно, тихо произнося каждое слово. Я распахнул дверь и быстро вошел в комнату.

-- Остановись. Погоди минутку, Тимбер. Я с трудом понимал, что он говорит. Казалось, каждое слово стоило ему огромных усилий.

-- Что случилось, Гарри?

-- Тес! -- прошептал он. -- Тес! Тише, умоляю тебя. Сними ботинки и подойди ближе. Прошу тебя, Тимбер, делай так, как я говорю.

То, как он произносил эти слова, напомнило мне Джорджа Барлинга, который, получив пулю в живот, прислонился к грузовику, перевозившему запасной двигатель самолета, схватился за живот обеими руками и при этом что-то говорил вслед немецкому летчику тем же хриплым шепотом, каким сейчас обращался ко мне Гарри.

-- Быстрее, Тимбер, но сначала сними ботинки. Я не мог понять, зачем нужно снимать ботинки, но подумал, что если он болен, -- а судя по голосу, так оно и было -- то лучше выполнить его волю, поэтому я нагнулся, снял ботинки и оставил их посреди комнаты. После этого я подошел к кровати.

-- Не притрагивайся к постели! Ради Бога, не притрагивайся к постели!