Кто-то потянулся к фляге с водой, кто-то расстегнул куртку, только сейчас осознав, что она тесна, кто-то перевернулся на бок и потянулся к рюкзаку за одеялом. Это полуобморочное состояние длилось еще минут сорок до тех пор, пока жара не стала резко спадать. Перепад температуры градусов на десять наемники почувствовали сразу. И как всегда в таких случаях, первым заговорил Кайнц.

– Подъем, – вымолвил он. – Сейчас вы столкнетесь еще с одним «достоинством» пустыни. Часа через четыре здесь будет дикий холод. Так что одеяла нам не помешают.

– Да и подкрепиться стоит, – сказал Освальд, усаживаясь на рюкзак. – У меня проснулся бешеный аппетит.

– Вполне естественно, – вставил Виола, – организм немного отдохнул и теперь требует энергетической подпитки. Кстати, наши дамы еще живы?

– Честно говоря, я вряд ли смогу ответить на этот вопрос, – проговорила Салан, переворачиваясь на спину и приподнимаясь на локтях. – Никогда в жизни так не уставала. Ноги просто гудят и подгибаются сами. Боюсь, что эту пустыню мне не одолеть.

– Это из-за песка, – пояснил граф. – Нет твердой опоры, поэтому работают все мышцы. И для некоторых эта нагрузка оказалась чрезмерной. Через день-два станет немного легче. Появится навык и тренированность. Поверьте, я испытал это на собственной шкуре. Проклятые сарацины загнали нас в такое дерьмо…

Генрих махнул рукой, не желая больше говорить об этом. Видно, его успехи в крестовом походе были не очень впечатляющими.

Как бы там ни было, но наемники оживали. В пустыне наступило самое благодатное время. Спал испепеляющий зной, и пришла долгожданная освежающая прохлада. Разведчики с удовольствием ужинали, и постепенно возобновлялся разговор.

– Таким темпом до четвертого космодрома нам идти около десяти суток, – произнес Лунгрен. – Перспектива не из приятных. Лично я подумываю о возвращении. Повернем на северо-запад ко второму объекту…