— Чего тебе надо, нах? — Из распахнувшейся двери высунулся водитель.

— Слышь, зема! Я сам на «бэтээмке»

— Война. А мы на торфоразработки едем, будем топливо там копать! — Водитель не стал играть в секретность — всё одно через пару дней вся округа знать будет, причём в деталях и подробностях.

— Э, погодь-ка! Я с вами! — засуетился местный. — Я ж там работал, считай, каждый камень знаю. И с техникой на «ты»!

Рядом с ними, с трудом протиснувшись мимо перегородившей улицу инженерной машины, остановился «уазик».

— Радченко, хреном тебя по каске, чего встал?! — по тону, с каким это было сказано, стало понятно, что перед ними командир.

— Товарищ офицер! — ещё до того как водила ответил, Сергей набросился на новую «жертву». — Можно я с вами?! Я на торфе работал, Афган прошёл… «За отвагу» имею! Раз уж война-то!

Офицер окинул строгим взглядом фигуру Сергея, почесал подбородок…

— С какой техникой знаком?

— Да с любой, нах! Вот, на «бэтээмке» как раз и служил! — Ветеран постарался принять уставную стойку. — Ефрейтор Мочкин, тащ капитан!

— Майор я. Давай на машину, — офицер мотнул головой в сторону траншеекопателя. — Лясы потом точить будем, времени хрен да ни хрена!

— Есть, тащ майор! — обрадовался Мочкин и, козырнув, забрался на угловатое крыло БТМ. Потом, видимо вспомнив, обернулся к дому соседа: — Гриня! Гриня! Манатки собирай и на массив за нами давай! Мобилизация, нах! — заорал он бодрым, можно сказать, даже радостным голосом.

Глава 1

Педагогика на болотах

Проснулся я резко, с мыслью, что безбожно проспал на работу. Потянувшись к тумбочке, чтобы взять мобильник и посмотреть, который час, вспомнил, что ни на какую работу мне сейчас не надо, что отпуск. И тут же на память пришли события вчерашнего дня — война и наш рейд. Я резко сел на кровати, прислушиваясь к происходящему в доме и на участке. Одновременно на глаза мне попался «Калашников», который я ночью положил на полку над кроватью. Повыше, чтобы пытливый и непоседливый отпрыск добраться не смог.