— Вась, кофе с молоком? — окликнула меня хозяйка.

— Ага. А Виталик где?

— В штаб уехал, в Торжок, — как о чём-то само собой разумеющемся сообщила она. — К одиннадцати быть назад обещал. Если надо, можешь по радио с ним связаться. Станция у нас в комнате стоит.

«Барышни» на время замолчали, но когда я сел за стол, а Ярослава поставила передо мной тарелку с жареными сосисками, хлеб, баночку горчицы и кружку с горячим кофе, одна из них внезапно спросила:

— Василий, как там?

О чем идёт речь, я понял сразу, без дополнительных пояснений:

— Плохо, но не так страшно, как могло бы быть. Но Москву мы только в бинокль видели. Людей, кого нашли, до Солнечногорска довели. Там военные порядок пока поддерживают. А у вас как день прошёл, уважаемые? И, кстати, может, познакомимся, наконец?

— Александра, — первой отреагировала Стоцкая.

— Марина Кораблёва.

— Марина Ушицкая.

«Мэри Ка и Мэри У. Шатенка и рыжая», — быстро приклеил я «ярлычки для унутреннего потребления».

— Галина Пайкова, — представилась, наконец, расспрашивавшая меня дама.

— А меня, как вы уже, наверное, знаете — Василий Заславский. Можно без отчества, — и давая понять, что официальная часть закончена, ухватил со стола вилку и принялся за еду.

— Вась, на, — Ярослава поставила передо мной бокал с рубиново-красной жидкостью. — Виталька сказал — вам теперь положено.

«Хм, неплохое вино! — отметил я, пригубив. — Наверное, абхазское, — оно теперь самое распространённое из сухих…»

— До дна давай! — строго распорядилась жена друга. — Минимум сто пятьдесят граммов в день положено! Да и ГАИ теперь нет, права отбирать некому.