— Приветствую Дмитрий, — Скворцов, справившись, наконец с непослушным замком, толкнул дверь и подался в сторону Яворского, уронив все-таки при этом папку. Нагнулся за ней.

— Я слышал, Вы улетаете завтра Вла…

Мощный взрыв разнес дверь и часть стены, разметав людей по коридору.

* * *

— Заноси. Так. Осторожно голову, — доносились сквозь звон в голове, едва различимые слова.

— Так. Давай сюда. На кушетку. Осторожней.

— Где Дима? Что же это… — подумал Скворцов. Нет, он, кажется, произнес это вслух. В комнате воцарилась тягостная тишина, прерываемая воем сирены за окном.

— Нет его. Деревяшка от дверного косяка аккурат в сонную артерию ему… Еще горничная тоже…

— Лежите, лежите. Вам нельзя вставать. Сейчас я Вам руку обработаю, — подскочила медсестра. В мед. кабинет вошли двое.

— Вы не в рубашке — вы в бронежилете родились, господин академик, — произнес один из них, представившийся капитаном ФСБ Андреем Смелковым. Вторым оказался лейтенант Алексей Бураков.

— Знакомому вашему повезло гораздо меньше, да и остальным… А ведь 'гостинец' предназначался именно Вам. Что скажете?

— Да. Владимир Евгеньевич. Я понимаю, Вам сейчас тяжело, но обстоятельства требуют. Не могли бы Вы предположить — кто бы это мог быть? Кому Вы мешали?

Н-нет… так сразу… сейчас не скажу. Не знаю, — поморщился Скворцов.

— Ну ладно. Сейчас мы здесь закончим и отвезем Вас в наш госпиталь на Пехотном. Так будет лучше.

Скворцов лежал на кушетке, прикрыв глаза. Попытка сесть закончилась головокружением и приступом тошноты. Сильно болела голова. Мысли разбегались.