Елена Сергеевна вцепилась в резиновый поручень эскалатора. В молодости, вот так же зайдя в вестибюль 'Авиамоторной' она буквально столкнулась с выбегающими окровавленными людьми — жертвами той давней трагедии. И с тех пор каждая поездка на механической ленте для нее давалась не просто. Сверху послышались крики, потом выстрелы. Ей не хотелось даже думать о том, что там сейчас происходит. Они с Катей успели дойти до середины платформы, когда белоснежный свод потолка попытался стряхнуть с себя, тут же погасшие люстры. И уже в свете ламп аварийного освещения, падающего на перепуганные лица спасенных, мимо них пронесся худощавый мужичок с криком — я успел, я успел. Они после меня закрыли. Я успел… Он еще долго что-то бормотал, сидя у глухой стены под крыльями-моторами. Обхватив руками колени, он раскачивался туда-сюда, туда-сюда.

Елена Сергеевна и Катя расположились у второй колонны от этой стены, со стороны пути 'от центра'. 'От центра' вместо поездов шли люди. На станции их уже скопилось порядочно, а они все шли и шли. Скоро на платформе не осталось сидячих мест. То есть, поскольку люди сидели везде, мест не осталось вообще. Новоприбывшие оставались стоять на путях. Воцарилась тишина, какая бывает, когда поезд вдруг остановится в тоннеле между станциями.

— Где начальник станции? — первый, вышедший из коллективного транса, уже пробирался к служебным помещениям.

— Капитан второго ранга Борисов, — представился он, преградившему ему дорогу лейтенанту — где мне найти начальника станции? — тот только махнул рукой в направлении диспетчерской.

В маленькой комнатке, загроможденной щитами, пультами и экранами, между сейфом и монитором, сидел маленький человек с посеревшим лицом. Не обращая внимания на вошедшего, он раскачивался, обхватив голову руками.

— Да у вас тут прямо, как на командном, на моем 'Петре Великом', - попытался разрядить обстановку Борисов. Находящийся в трансе начальник станции, не реагировал.