— Здесь меньше пятидесяти, а дальше больше ста. Хрен его знает как облако шло, — Егор сделал укол и себе.

— Я в этих взрывах не разбираюсь, но слышал, что бывают воздушные, при которых гриба и облака с осадками не бывает — Славик натянул противогаз.

Через час они подходили к супермаркету на Кирова, пополнив перед этим запас лекарств в аптеке № 20, на которую они вышли со стороны улицы Никитина. Как и следовало ожидать, в зале магазина все было перевернуто. Не разграбленное, безнадежно испорчено.

— Сверху сливки — снизу плутоний, — Егор пнул ногой коробку с йогуртами.

— Это уже пятый магазин и все тоже са… — Славик поскользнувшись на залитом сметаной полу завалился на полки со вздувшимися пакетами кефира и молока.

— Гляди, — сидящий на полу он показывал пальцем, трясущемуся от смеха Егору, на открывшийся за рухнувшими молочно-кефирными штабелями, двустворчатый люк в полу.

Им предстояла нелегкая задача — оставить в правильной пропорции продукты, лекарства, снаряжение в том количестве, которое они смогут унести. Но еще сложнее было решить — что делать дальше? Куда идти? После того как случилось ЭТО, обычные, мирные люди разделились на тех, кто 'успел' и тех, кто 'не успел'. 'Не успевших' было больше, они были озлоблены на тех, других. Перевес был на их стороне. Они первыми добрались до продуктовых запасов и армейских складов. Но их число сокращалось — они умирали. 'Успевших' тоже становилось все меньше — их убивали, зачищая от них немногочисленные бомбоубежища. Держалось только метро. Неделю. До сегодняшнего дня. По крайней мере 'Ельшанку' — точно вырезали.

— Знаешь. Мы пойдем в Москву, — Егор ложкой мешал кашу, булькающую на костре, разведенном здесь же, в подвале — тут нас точно грохнут рано или поздно, а там мож какая-то власть сохранилась, да и родные вдруг живы?

— Так не дойдем — оружие надо, — Славик уплетал один за одним крекеры.