Поднявшись на эскалаторе на 'Новослободской', Скворцов заметил четверых ментов. Ближний из них буравил взглядом поток пассажиров. Академик поспешил смешаться с толпой, двигаясь так, чтобы между ним и милицией находился высокий, широкоплечий, стриженный наголо субъект, в кожаной куртке.
— Эй, ты, ну-ка иди сюда, — из-под козырька фуражки на него смотрели водянистые, ничего не выражающие глаза.
Скворцов моментально вспотел. Ноги отказывались слушаться. Сделать первый шаг в сторону бесцеремонного сержанта было равносильно самоубийству. Академик почувствовал себя Христом, идущим на Голгофу. Владимир Евгеньевич набрал в легкие воздуха и шагнул, но его опередил затянутый в кожу лысый верзила.
— А че такое, начальник?
— Гражданин, ваши документы, — молоденький лейтенант был подчеркнуто вежлив, в отличии от своего подчиненного.
— Вот, — скинхэд вытащил из кармана видавший виды паспорт.
Вия, что на него не обращают внимания, Скворцов бочком-бочком выскользнул из метро, едва не получив по лбу массивной входной дверью. Обошлось.
Пройдя по Краснопролетарской улице и 2-му Щемиловскому переулку и дальше сквозь 'Детский парк', он остановился у подъезда нужного дома. По домофону никто не отвечал.
— Нельзя. Фу, — из дверей выскочила симпатичная блондинка и увлекаемая ретривером, скрылась за углом. Скворцов вошел. Вызвал лифт.
— Развели тут собак. Ворюги. Загадили все вокруг, — за ним в лифт вошла старушка — Вы к кому?
— К Пановым, — назвав первую пришедшую на ум фамилию, он заслонил от правдоискательницы панель и нажал металлическую кнопку с цифрой 9'.
— А Вам какой?
— Второй, — Скворцов пожав плечами, нажал на 2'.
Потрезвонив в дверь 47-ой квартиры добрых три минуты, он уже хотел уходить, раздумывая, что делать дальше, когда заметил щель между дверью и косяком. Обшитая тканью металлическая дверь, была прикрыта не плотно. Чуя недоброе, Скворцов после минутной паузы, толкнул дверь через полу пиджака. Хотя наверное зря такая конспирация. Засветился по полной программе — как минимум двое жильцов его видели. В коридоре пусто.