– Ему, – я показал на мертвеца, – было приказано все уничтожить. Не боишься?

– Я знаю один фокус, как вычистить память и при этом не потереть оболочку. Сегодня у нас, – Тога посмотрел на дисплей, – пятое апреля две тысячи тридцать восьмого года. Типа будущее.

– Знаешь, мне не до смеха. На дворе 2038 год, немецкая винтовка, немецкие лекарства, данные в компе тоже на немецком языке. Упоминание о Рейхе. Шуцманы опять же.

– Шуцманы?

– Так во время войны с наци называли полицаев. Надо быть очень осторожным. Чувствую, мы с тобой попали не в лучший из миров. Стоп! – Меня захватила новая, неожиданная мысль. – А как там моя Ариа? Бедняжка, кто о ней позаботится!

– Вот тоже нашел, о чем думать! – фыркнул Тога. – Хотя, лошадь хорошая, жалко.

– Так, еще одна проверка, – я полез в спорран за Шабой, но вытащил только сломанный тамагочи. – Здесь технологическая реальность, никакой магии. И реальность говеная.

– Твоя правда. Идем?

– Погоди, – я пристально посмотрел на Тогу. – На этом парне неплохие ботинки. Ему они теперь вряд ли пригодятся, по тому свету и босиком побегает.

– Снять с покойника? Да я тебе что, мародер?

– Мародер не мародер, а пневмония тебе совсем ни к чему. Или, если ты такой щепетильный, давай я сниму.

Тога уперся. Я уговаривал его долго и, в конце концов, понял, что мои уговоры ничего не дадут. К счастью, в чемодане покойника оказалась пара весьма уродливых на вид меховых полусапог, явно кустарной работы, и Тога с облегченным вздохом натянул их на себя. Кроме сапог для Тоги нашлись поношенный, но вполне приличный серый бушлат и камуфлированные штаны. Я же, рискуя прослыть мародером, стянул с убитого его меховой прикид – что-то вроде собачьей безрукавки мехом наружу – и накинул его поверх ламелляра. Сразу стало теплее. Припасы из чемодана мы рассовали в наши сумки. Потом Тога четверть часа возился с ноутбуком и в итоге сообщил, что память компа чиста, как брачная фата.