– У вас правильный взгляд на вещи, господин Самоха.

– Рад стараться, гражданин! – Самоха посмотрел на меня с собачьей преданностью в глазах. – Счастливого пути!

– Хорошей службы, Самоха. Возьмите за труды, – я сунул шуцману одну из пачек сигарет, найденных в чемодане Веника.

У Самохи отвисла челюсть. Я по его глазам видел, что он готов целовать мне руки. У Тоги на лице застыла гримаса брезгливости.

Мы прошли мимо шуцманов, таращившихся на нас, как баран на афишу и подошли к воротам. Кто-то невидимый для нас запустил лебедку, ворота загремели и медленно раскрыли створки. За воротами нас встретили еще два шуцмана со злобно лающими овчарками на поводках. У выхода с КПП в город стоял гусеничный бронетранспортер с изображением лисицы на бортах.

– Как тебе все это? – шепнул я Тоге.

– Страшно. Будто кошмар снится.

– Пока нас приняли за своих. Видел, как этот шуцман передо мной бисер рассыпал? Я все-таки гражданин Рейха.

– Слушай, Леха, причем тут Рейх? Двадцать первый век, компьютеры, чипы – и Рейх?

– И война на Тихом океане. Знаешь, куда нас занесло, брат Тога? Это альтернативный мир, в котором Германия выиграла вторую мировую войну. Других объяснений у меня нет.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда. Ох, и наваляю я Консультанту, если мы отсюда выберемся!

– Куда сейчас?

– Пойдем на рынок. Попробуем разузнать, что тут происходит.

Мы вышли за ограду пропускного пункта и оказались на улице. Вид был вполне послевоенный, я бы сказал, постапокалиптический – часть домов была разрушена полностью, часть уцелела. Нигде ни одного дерева, только битый камень, кирпич, торчащие из развалин ржавые трубы и серый унылый бетон. Сама улица была расчищена от обломков, и по тротуарам ходили люди – худые, изможденные, с голодными горящими глазами, одетые в самые невероятные лохмотья.