— А люди сказали, что твой, — отозвался пьяница. — Дай мне грош, мне выпить надобно.

— Ничего твой бес от меня не получит, — твердо молвил Флор. — Животко не нашли?

Человек опять задумался, начал теребить подол рубахи, потом поднял ногу и почесал твердую черную подошву.

— Нет, я тебе что говорю? Нашли старика твоего, скомороха. При нем никого больше не было. А один человек там был, он говорит: «Да это Флора Олсуфьича скоморох! Новгородского, то есть». Тебя, значит, — добавил вестник и поглядел на Флора. — Ну, и говорит, что, мол, надо бы за Флором послать. Может, он кому денег даст за то, что без него старика не закопали.

— Едем, — бросил Вадиму Флор и быстро зашагал в сторону своего дома. Вадим пошел за ним, стараясь не слишком отставать.

— Погоди, а я-то как? — жалобно вопросил человек, глядя им вслед. Но ни один, ни другой не ответили. И бес, оставшись без хмельного, взбунтовался внутри пьяницы, пустил его устами гнусное ругательство. Да только никто его не расслышал, так оно и осталось висеть в воздухе до темноты, пугать беспечных ночных прохожих.

Вбежав на двор, Флор кинулся к конюшне и вывел оттуда двух лошадей.

— Ты, Вадим, со мной поедешь, — распорядился он так просто, словно это само собой разумелось.

«А почему бы и нет, — рассуждал Вадим, седлая обоих коней. — Он хозяин здесь, привык отвечать за людей, привык командовать ими. Как в дружине. Очень удобно, как ни поверни. Ни за что ты здесь, Вадим, не отвечаешь, а только исполняешь приказания. И все довольны. Даже ты».

И только усевшись верхом и выезжая со двора вслед за Флором, Вадим вдруг понял: а ведь Неделька, тот самый, что подобрал его и обоих «эльфов» после их необъяснимого перехода в шестнадцатый век, тот самый старик, который первым повстречался им в их новой жизни, — он, кажется, мертв… Оборвалась еще одна ниточка, связывавшая их с игровым полигоном в Ленинградской области, со всей их прошлой жизнью.