Увидев, появившуюся в последнее время на автобусах надпись — Я горжусь тобой, Н…ск! — Вячеслав горько усмехнулся. Ничего другого кроме горькой усмешки эта надпись вызвать и не могла. Ещё год-два и этот самый Н…ск захлебнётся своим собственным дерьмом, причём совсем не в переносном смысле. За те восемь лет, которые он проработал в родном четвёртом рэу, он ни разу не видел, чтобы где-то поменяли старые совдеповские трубы на новые. Подлатывали дышащее на ладан старьё, а всё новое уходило налево. И так было в каждом рэу. Вячеслав знал об этом не понаслышке. Да и не только в рэу. Так было во всём. Вот уже пятнадцать лет в этом городе не строили ни школ, ни больниц, ни детских садов, ничего такого, что не приносило прямого и быстрого дохода посредством продажи или сдачи в аренду. И самым страшным было то, что понимал он каким-то внутренним чутьём — никогда уже и не построят. Вообще никогда. Что-то неладно было в этом чёртовом Датском королевстве.

Первая заявка, та что поступила утром, пролетела. Вячеслав несколько раз понажимал на звонок, но никто так дверь и не открыл. Сунув записку в почтовый ящик с номером квартиры, он отправился на вчерашнюю. Тяжело поднявшись на четвёртый этаж, он позвонил, и через секунд пятнадцать открыли. Проблема оказалась простенькой, но перспективной. Счётчик был установлен в туалетной комнате, прямо за унитазом.

— Надо снимать унитаз, — задумчиво проговорил Вячеслав, глядя на хозяина квартиры. — Так я не подлезу.

— Хм, а это… — хозяин, мужчина лет сорока слегка наклонился вперёд и перешёл на доверительный тон. — Может как-нибудь всё-таки можно?

— Ну, — начал привычную песню Вячеслав, — Если постараться, конечно, — он почесал нос. — Вам же ещё и сегодня желательно всё сделать?

— Да, было бы неплохо.

— Ну, если было бы неплохо, то три сотни. Я тогда сейчас сниму, а вы часа в четыре подойдите в конторку нашу. Хорошо?