— Да хрен его знает.

— Значит, и звать тебя — Дахренегознает. Врубился?

— Ну, вроде, — буркнул Вячеслав, кивнув.

— А что такое свят?

Вечеслав на несколько секунд задумался. Ведьмак молча ждал.

— Слушай, а ведь и вправду, — наконец хмыкнул Вечеслав, — Не понятно, что такое этот свят.

— Смысл закручен сам на себе, гадина пожирающая собственный хвост. Никто никогда тебе не скажет, что такое свят, не опираясь на само это слово. А теперь почувствуй разницу, есть слова, которые вообще не требуют объяснений, — ведьмак указал рукою на заходящее солнце. — Вот он — свет, и больше объяснений не нужно.

— Надо же, — Вечеслав хмыкнул. — Не задумывался об этом ни разу.

К лесу они подошли, когда над горизонтом от светила остался лишь тонкий, ярко-оранжевый краешек, а с другой стороны небо сделалось бледно-матовым, и начинало понемногу темнеть.

— Ну вот, и солнышко наше родное отдыхать пошло, — проговорил ведьмак, на ходу наклоняясь и подбирая толстую, сухую ветку. — Нужно самим теперь солнышко сооружать. Собирай хворост помаленьку.

Вечеслав опустил взгляд и стал всматриваться под ноги, каждые пять секунд лупя ладонью то по лицу, то по шее, то вскрикивая, и неуклюже выворачивая руку и ударяя себя по спине. То ли от близости к лесу, то ли от того, что на землю торопливо опускался вечер, вдруг в огромных количествах появилось комарьё. Истошно загудело и закружилось вокруг головы, перекрывая своим гуденьем даже стрекотанье кузнечиков на лугу.

— Ничего, — проговорил ведьмак. — Сейчас дымом провоняешься, отстанут.

— А ты не можешь их, как птичку? — сквозь зубы процедил Вечеслав, в очередной раз засадив себе по щеке, и почувствовав под ладонью мокрое пятнышко.