— А-а, это что-то вроде, как алхимики хотели из одного вещества другое получить? Философский камень, да?

— Ну, про философский камень ничего сказать не могу, — ведьмак потянулся за веткой, — А то, что всё единообразно в своей основе, это, как говорится, и ежу понятно. И слова эти обращаются именно к самой основе мира.

Огонь быстро разгорался, всё быстрей и жадней пожирая ветки, и отгоняя густой мрак к краям поляны. Кучка хвороста уже успела растаять наполовину, и ведьмак, задумчиво посмотрев на неё, с недовольством покрутил головой.

— Надо бы ещё собрать, да потолще, — сказал он, поднимаясь, — А то, так и до половины ночи не хватит.

— Угу, — пробурчал Вечеслав с сарказмом, стирая со лба очередное мокрое пятнышко. — Слова, на благо людям, основа мира, ну-ну. А комаров убедить не кусаться жалко.

— Колдовскую силу нужно с умом расходовать, — ответил ведьмак. — Понимаешь, она не бесконечная. Её ведьмаки из света и воздуха копят. А на комаров тратиться — это глупость.

— У-у, — промычал Вечеслав, которому все эти отмазки ведьмака были побоку, потому как всё лицо и шея у него уже давно и со страшной силой зудели, и единственным желанием было броситься в холодную воду, чтобы снять этот нестерпимый зуд.

Пройдясь по кромке поляны, они собрали две приличные охапки и вернулись к костру. Вечеслав уселся, как учил его дед, после войны протрудившийся в колхозе пастухом. Он подогнул одну ногу под задницу, а вторую согнул перед собой. Способ был хорош тем, что задница не соприкасалась с холодной землёй, и тем, что как только подогнутая нога затекала, можно было просто пересесть на другую.

Ведьмак подкинул в костёр несколько веток потолще и улёгся прямо на землю.