На работу он добрался, опоздав, как обычно, минут на двадцать. Это уже стало своеобразной традицией. Шефы всё равно не объявлялись раньше половины девятого, потому и спешить к восьми особого резона не было. Выбравшись из машины, Вячеслав потянулся, набрав полные лёгкие и задержав воздух. Это тоже было традицией, своеобразным обрядом, который помогал полностью скинуть полусонное состояние, и появиться на работе в бодром виде.

— Привет, Ленчик, — весело поздоровался он, входя в небольшое одноэтажное здание, где и была у него своя рабочая каморка.

Ленка отвлеклась от зеркальца.

— Привет. Чё, вчера на последнюю заявку забил?

Она улыбнулась и потыкала пальцем в сторону кабинета их непосредственного начальника. — Этот бегемот вчера возмущался.

— Синий небось был? — спросил Вячеслав, хотя ответ он знал. Вчера, часа в два, он приметил, как их «бегемот» шмыгнул в кабинет главного с чёрным пакетом в руках. В таких чёрных пакетах «бегемот» носил всегда одно и тоже — бутылку коньяка и палку сочинского сервелата. И «бегемот» и Николаевич были «любителями», седоватыми мужичками лет за сорок пять, и вне места работы в них, в общем-то, признать должностные лица было не так легко. Самые обычные мужички с в меру выпирающими животами. Только вот имели эти мужички совсем не обычные доходы. Муниципальный ремонтно-эксплуатационный участок одним словом.

— Да достал вчера, — Ленка снова уткнулась в зеркальце, вытянула лицо, и стала что-то напряжённо на нём высматривать. — Доколупался со своей политикой.

Вячеслав рассмеялся. Умел «бегемот» по пьянке выразить недовольство всякими там продажными чиновниками. Особенно хорошо у него это получалось, когда они с Николаичем обмывали сданную налево очередную партию новых труб.

— Ты чайник не грела? — спросил он, заглядывая в свою каморку.

— Не ещё. Включи.

— Да щас включу, без проблем.

Вячеслав прошёл в свои «апартаменты», щёлкнул кнопку на чайнике и плюхнулся в кресло.