— Это не может быть реальностью! — выдохнул я. — Колоссальное невидимое пятно…

Мое зрение, казалось, заскользило вокруг той обширной области. Я мог видеть лед вне его на множество миль вдаль. Я мог видеть лед с обеих сторон этого. Но только непосредственно в области его не просматривалось.

— Какая-то уловка преломления, возможно из-за земных магнитных потоков, которые являются сильными здесь, — пробормотал я. — Возможно, это связано с тайной Сияния.

Мое научное рассуждение не успокоило мои нервы. Шторм перенес меня сюда, прямо к этому огромному невидимому месту. Когда я был почти на краю загадочной области, мое зрение, казалось, заскользило дальше, в любую сторону, почти под правильными углами. Если это было преломление, то такого типа, который был полностью неизвестен науке.

Мой унесенный штормом самолет мчался с опрометчивой скоростью к краю обширного невидимого места. Я не мог видеть вообще ничего впереди. Все казалось безумно искривленным из центра, искаженного той сверхъестественной стеной.

Резко буря бросила мой раскачивающийся самолет непосредственно через фантастическую стену, которая сделала вызов моему зрению — и я оказался внутри невидимого места! Но теперь я не мог видеть вне его.

— Это невозможно! — задыхался я, пораженный ужасом.

Я мог видеть только интерьер большого места — бушующий океан, изгибающийся к зловещему горизонту. Черные волны, черные облака… Внезапно я задохнулся в изумлении. Далеко впереди вырисовывалась длинная, высокая масса отталкивающей темной земли.

Шторм все еще выл со всей его первоначальной яростью, неся меня опасно низко над пеной волн к отдаленной земле. Через несущийся снег, я обнаружил слабое зеленоватое сияние. Но ощущение непосредственной опасности меня деморализовало. Я не мог приземляться в том порочном море. И все же при этом я не мог подняться снова в той буре.

Земля, на которую я бросил взгляд, была теперь в миле передо мной, ее хмурящиеся восточные утесы, протягивались прямо поперек моего курса. Серые пропасти были высотой в сотни футов. Выше них, по земле бежали темные леса и косматые лесистые холмы, где никакое приземление не было возможно. Затем я увидел маленький пляж, усыпанный валунами. Чистое отчаяние заставило меня направить самолет к нему.