Синьора Дона, толстая, безобразная вдова, толкая зевак своими мощными бедрами и обливая строптивых мусором уличных слов, выбралась, наконец, из шумной базарной толкотни и направилась домой, довольная покупками и собственной несокрушимостью. Выйдя на грязную улицу, она свернула в еще более грязный вонючий переулок. Синьора Дона не замечала ни грязи, ни вони. Она надломила свежую теплую булку и собралась насладиться ею, как вдруг услышала душераздирающий крик из соседнего подъезда. В дверях показалась женщина с полными ужаса глазами. Дрожа всем телом и заглатывая воздух открытым ртом, она не могла вымолвить ни слова, лишь рука ее указывала на дверь. Синьора Дона ринулась ей навстречу, бросив сумку на тротуар.

- Что случилось, милая? Ты что, рожать собралась?

- Т. . . Там! ! ! Я боюсь! ! !

- Что? Где? Там, что-ли? - синьора Дона указала на дверь.

- Да! . .

Мощный торс синьоры Доны всколыхнулся и ринулся в проем подъезда. Дверь распахнулась, готовая слететь с петель. Hа полу, в кровавой луже, лежало тело. Лицо было неузнаваемо искорежено. Видимо, убийца не хотел оставлять следов. Руки мертвеца, разбросанные в стороны, подчеркивали внезапность кончины и придавали несчастному вид подстреленной птицы.

- Кто ж тебя отутюжил так? -спокойно произнесла сеньора Дона.

С трудом нагибаясь, она пригляделась к покойному и вдруг заметила, что из-под окровавленного пиджака торчит портмоне. Оглядевшись, сеньора пыхтя вытащила кожаный бумажник. Громко сопя, сеньора Дона распрямилась, чуя, что пахнет деньгами. Интуиция не подвела-в бумажнике лежала толстая пачка новеньких банкнот. Hе раздумывая, сеньора Дона сунула деньги за свой необъятный лиф, даже не взглянув на оставшиеся бумаги, и вывалилась на улицу со слоновьим ревом: "Полиция! "