События развивались. Фарлоу не вдавался в подробности, но было ясно, что характер снов принимал зловещий

характер. Он сидел на берегу, полностью оправившись от тяжелых испытаний, которые выпали на его долю совсем недавно. Во сне он помнил о том, как барахтался в море, но ничего больше. Он все еще не знал, кто он и куда попал. Теперь там было намного светлее, туман почти полностью рассеялся. Башенки и шпили далекого города поблескивали сквозь серые клочья утреннего тумана, на сердце становилось легче.

В течение нескольких вечеров Фарлоу рассказал мне все свои сны, которые становились все напряженнее. В последних снах атмосфера накалилась до предела, и все было пронизано ужасом. Он не помнил, когда он в первый раз услышал, что город называется Эмиллион, но предполагал, что дней десять назад. Теперь он видел сны каждый день. Они начинались с того, что он сидел на берегу. Небо становилось все яснее, туман все больше рассеивался, очертания города становились все более четкими.

– Красота Эмиллиона была какой-то нереальной,-сказал Фарлоу, она наполнила его существо радостью. Он с каждым днем становился все сильнее и уже мог бегать по берегу и купаться в теплой воде. Он постоянно смотрел на далекий город, золотые башни которого поднимались из моря розового тумана.

Его можно было сравнить только с одним местом в реальном мире – с Монт Сент Мишелем ранним весенним утром, но красивым он был по земным стандартам, а в сравнении с Эмиллионом был жалким подобием сказочной красоты города его сновидений.

– Умножьте красоту Монт Сент Мишеля на сто, и вы получите Эмиллион, – просто сказал он, и его темное усталое лицо осветилось каким-то огнем изнутри.