- Что ты здесь делаешь? - спросил воин.

- Пришел повидать тебя.

- Ты видел меня сегодня на лугу. Мы вместе метили скот.

- Но я хотел увидеть тебя наедине. Почему ты здесь? Мы сделали что-то не так? Прости нас, пожалуйста.

- К тебе это не имеет ни малейшего отношения, Конн. Просто... так получилось.

- Из-за того, что тебе сказала мама? Руатайн махнул рукой.

- Конн, я не хочу об этом говорить. Дело касается только твоей матери и меня. Что бы ни происходило между нами, в одном можешь быть уверен: мы оба любим и тебя, и Крыло, и Брана, и всегда будем любить. А теперь беги домой.

- Но мы все несчастны, - попытался настоять на своем Конн.

- Да, мы все... - кивнул Руатайн.

- И мы не будем снова счастливы?

- Ты будешь.

- А ты? Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Руатайн поднялся со стула и подошел к мальчику, поднял его на руки и поцеловал.

- Ты - мое счастье, сын. А теперь ступай. - Открыв дверь, он поставил Конна на верхнюю ступеньку. - Я посмотрю, как ты побежишь - вдруг сиды охотятся на маленьких мальчиков?

- Меня они не поймают, - улыбнулся Конн и помчался по полю что было сил.

В последующие месяцы Руатайн и Мирия почти не разговаривали, за исключением случаев, когда Большой Человек приходил к Брану, но даже тогда беседа их была вежливой и равнодушной.

Коннавар не понимал этого, хоть и слышал ссору родителей из кухни. Ведь то были только слова, думал он, просто сотрясание воздуха. Не могли же они одни нанести такой вред.

Через год он рассказал об этом чужому человеку, когда подружился с иностранцем, Бануином. Темноволосый смуглый торговец впервые приехал в земли риганте двенадцать лет назад, привезя с собой крашеные ткани, вышитые рубашки, специи и соль.