Например, Бан-Ни, Прачка у Брода. Воины, обреченные на смерть, могли увидеть ее у ручья, стирающую кровавое тряпье. Коннавару вовсе не хотелось встречаться с ней или ее сестрой, Бан-Ши, также известной как Преследующая или Тоскующая. Один взгляд на ее белое лицо наполнит человека такой печалью, что его сердце разорвется. Он надеялся встретить сида по имени Тагда, Лесной Старец. Говорили, что, если приблизиться к нему и коснуться плаща из мха, он позволит загадать три желания. Говорили также, что если Тагде не нравится человек, он распахивает свой плащ, и оттуда исходит туман, съедающий плоть, оставляющий только высохшие кости.

Мальчик остановился на опушке леса. Рот его пересох, руки слегка дрожали. Глупости, сказал он себе. Конн еще раз посмотрел на запретные деревья. Они казались зловещими, и ему живо представлялись ожидающие его ужасы. Ярость вспыхнула в нем подобно огню, подавляя страх.

"Я не отец, - подумал мальчик. - Я не трус".

Глубоко вздохнув, он вошел в лес.

Через разрывы в листве падали лучи луны, столпами серебряного света озарявшие землю. Собирался туман. Коннавар вытер потные ладони о штаны и поборол желание вытащить нож. "Ты пришел просить об одолжении, - строго сказал он себе. - Как отнесется к тебе Тагда, если ты подойдешь к нему с оружием в руках? "

Туман обвивал колени, легкий ветерок шуршал листьями.

- Я Коннавар, - вдруг крикнул мальчик, - хочу поговорить с Тагдой.

Голос был тоненький и испуганный, и это снова разозлило его.

"Я не боюсь, - сказал он себе. - Я воин риганте".

Он ждал, но на его зов не пришло ответа. Конн углубился в лес, вскарабкался на крутой склон. Впереди было небольшое озерцо в камне, озаренное светом луны. Он снова крикнул, и его слова подхватило эхо. Ничто не шевельнулось - ни летучая мышь, ни лиса, ни барсук. Царила тишина.

- Ты здесь, Тагда? Тагда... Тагда... Тагда...

Эхо затихло. Коннавар начал мерзнуть и почти смирился с мыслью о неудаче. Это просто ночной лес, решил он. Здесь нет волшебства.