Блейз, раскинувшись на удобном диване, смотрел на своего прадеда.

— Можете убираться к дьяволу, — сказал он. — Вы все.

Джеффри был высоким мускулистым светловолосым человеком, с удивительно большими ушами и ногами. Он сказал:

— Ты говоришь там, потому что ты молод, вот и все. Сколько тебе лет? Ведь не двадцать!

— Это мое дело, — сказал Блейз.

— Через 20 лет мне исполнится двести, — сказал Джеффри. — У меня хватило разума подождать до пятидесяти, прежде чем заводить сына. И у меня хватило бы разума не использовать для этого законную жену. Чем виноват ребенок?

Блейз упрямо смотрел на свои пальцы.

Его отец Захария, который до этого смотрел молча, вскочил на ноги и заговорил:

— Он больной! Его место в сумасшедшем доме. Там у него вытянут правду.

Блейз улыбнулся.

— Я принял предосторожности, отец, — спокойно сказал он. — Прежде чем прийти сюда сегодня, я прошел через множество тестов и испытаний. Администрация подтвердила мой коэффициент интеллектуальности и душевное здоровье. Я вполне здоров. И по закону тоже. Вы ничего не можете сделать, и вы это знаете.

— Даже двухнедельный ребенок обладает гражданскими правами, — сказал Рауль, худой смуглый человек, элегантно одетый в мягкий целлофлекс. Он, казалось, забавлялся всей сценой. — Ты был очень осторожен, Блейз?

— Очень.

Джеффри свел бычьи плечи, встретил взгляд Блейза собственным холодным взглядом голубых глаз и спросил:

— Где мальчик?

— Не знаю.

Захария яростно сказал:

— Мой внук… Мы найдем его! Будь уверен! Если он в башне Делавер, мы найдем его. Или если он вообще на Венере!

— Точно, — согласился Рауль. — У Харкеров большая власть, Блейз. Ты должен знать это. Именно поэтому тебе всю жизнь позволялось делать что угодно. Но теперь это кончится.

— Не думаю, — сказал Блейз. — У меня хватит собственных денег. А что касается отыскания… гм… вы не думали, что это будет трудновато?